Законов по охране берегов и рек много. И контролирующих органов достаточно. Почему же берега продолжают застраиваться?
Продолжение. Начало в №535
от 10 сентября 2011
В прошлом номере «ПО» мы начали рассказывать про то, как жители деревень и городов Пермского края, члены садоводческих кооперативов провели лето в борьбе за право доступа к воде. По Водному кодексу РФ, 20 метров береговой полосы от уреза воды – это зона общего, свободного доступа. Но повсеместно этих 20 метров нет: перегорожены берега в Жебреях, Троице, Полазне, Мостовой, Усть-Качке, Хохловке…
Множество уловок, в том числе законодательных, находят те, кто застраивает берега и загораживает заборами доступ к воде. И контролирующие органы порой не могут сделать ничего, даже оштрафовать.
Зеленые гуси
Наталья НЕЧАЕВА, директор Уральской основной общеобразовательной школы в Жебреях, рассказала «ПО», как раньше они со школьниками устраивали субботники, очищали берег водохранилища от мусора. Но началось активное застраивание рядом с водой. А за последние два года подходов к воде не осталось вообще, уже выкуплен кем-то участок, на котором школа и поселок проводили свои праздники: «Мы на полянке всегда проводили День Нептуна, сегодня на этой поляне ведется строительство. А место было замечательное – ровное, песчаный берег, чистая речка».
«Помимо того, что берега за-строили, они еще и гадят. Некоторые сливают из бассейна воду, делая вид, что просто потекло. Выливают, что попало! Берег воняет, вот и сейчас пахнет вода. Опять недавно сбросили какую-то муть… Камни все теперь цветные, у соседки гуси пришли зеленые», – рассказывает местная жительница Светлана ЛАРИНА.
Жители поселка обращались не раз к главе местного поселения Сергею ЧЕКМЕНЕВУ, но результатов нет – как застраивались берега, так и застраиваются.
«Говорили, ругались, писали – сразу, как только первые заборы в воде были построены. Каждый раз обсуждали проблему на сходах. Бесполезно, как были заборы в реку, так и есть», – разводит руками Светлана Ларина.
Ирина НАДЫМОВА, мать пятерых детей: «Мы ходили к реке не столько купаться, сколько рыбачить. И я рыбачу, и муж, и дети. Всегда ходили в Никулино, там и лещ хорошо подходит, и сорожка – там трава высокая. А сейчас там поставили забор – огородили мыс и не пускают уже второй год. Мы рыбой запасались, морозильник купили – теперь вот пустой стоит…»
Инвалиды
Мало того, многие из владельцев элитных коттеджей в тех же Жебреях не регистрируют свои дворцы, числятся эти хоромы как «объекты незаконченного строительства», а значит, и налоги за них, как за жилые дома, никто не платит.
Меж тем, эти налоги очень бы пригодились в Жебреях. Например, в школе не хватает учителей – по словам директора, многие педагоги готовы переехать в Жебреи, но поселение не может предоставить им жилье. Есть разрушенные здания бывшей птицефабрики, но чтобы их реконструировать под жилые помещения (или клуб, о котором давно просят местные жители), нужны деньги, а их нет.
Конечно, откуда же у владельцев коттеджей деньги на налоги? Участки для строительства выдаются… инвалидам. Открываем районную газету «Нива», смотрим: одно за другим объявления о предоставлении в аренду участков в водоохранной зоне на основании федерального закона «О социальной защите инвалидов». А размер арендной платы – хоть стой хоть падай – по рублю за квадратный метр в год!
Что и говори, в Пермском районе самые заботливые власти! Раздают участки на красивейших берегах и за копейки – инвалидам. Кто бы мог подумать, что инвалидам в Прикамье так хорошо живется… Кстати, раз инвалиды получают участки, поэтому и конкурсы на выделение земель не проводятся. И как только этим инвалидам (с пособием от государства не больше 10 тыс. руб.) удается такие дворцы строить на берегах?! не доедают, наверное, экономят, во всем себе отказывают…
По понятиям
В законодательстве существуют следующие понятия: береговая полоса, которая в зависимости от категории водного объекта и его протяженности составляет от 5 до 10 м. Для крупных рек, таких как Сылва, Чусовая, Кама, – 20 м.
Водоохранная зона установлена для таких объектов в 200 м. В ней введен «специальный режим хозяйствования», то есть не все виды хозяйственной деятельности допускаются, но строительство возможно: и коттеджей, и заводов, и даже АЗС. Правда, с оговоркой: при строительстве на берегах должны использоваться такие технологии и сооружения, которые препятствуют загрязнению поверхностной среды водного объекта. Либо это очистные сооружения, либо отведение сточных вод в систему канализации, и так далее.
В 20-метровой зоне не просто строительство запрещено, она должна быть свободна для всех, должен быть обеспечен доступ к воде. Эту норму, как выяснилось, можно обойти… По словам природоохранного прокурора Виталия ДЫМОЛАЗОВА, доступ к реке должен быть общим для всех, заборов в воде вообще быть не должно – «такого быть не должно однозначно. Забор в воду уходить не должен», – пояснил Виталий Дымолазов.
А по словам Андрея АЗАНОВА, замруководителя Росприроднадзора по Пермскому краю, все возможно при «особых условиях». Как у классика: «Когда в товарищах согласья нет, на лад их дело не пойдет». И что же выйдет?
У семи нянек дитя без глазу
Природоохранная прокуратура осуществляет надзор за соблюдением законодательства в водоохранных зонах юридическими лицами. Также прокуратура следит за размещением отходов производства и потребления в пределах водоохранной зоны, незаконными и несанкционированными сбросами сточных вод.
Есть органы, которые осуществляют надзор за соблюдением законодательства гражданами: управление Росприроднадзора по Пермскому краю и государственная инспекция по экологии и природопользованию Пермского края. В компетенции Росприроднадзора крупные объекты: Кама, Чусовая, Сылва, водохранилища. Более мелкие реки – в компетенции инспекции по экологии.
Следить за соблюдением законов при выделении участков на берегах, в водоохранных зонах при продаже этих земель должны районные прокуратуры. Они и должны выяснить, каким таким инвалидам достались участки по рублю за метр в год.
Во все ведомства поступают жалобы по перегороженным заборами берегам. Но случаев восстановления справедливости мало. «Например, мы предъявили иск о снесении забора, организация снесла 20 метров забора, освободила доступ к реке. Речь идет о Сылве, исковое заявление было рассмотрено в прошлом году, ответчик – ТСЖ «Троицкие поляны», – рассказывает Виталий Дымолазов.
«К нам поступает до 3-4 десятков обращений летом. По ним проводятся внеплановые проверки», – рассказывает Андрей Азанов. Конкретных успешных примеров, таких, когда нарушение законодательства было устранено, Андрей Юрьевич припомнить не может, но отмечает: «Выносим предписание с определенным сроком – обеспечить доступ гражданам к береговой полосе, приезжаем проверять – забора нет. На следующий год – опять жалоба от граждан, забор снова появился».
И такая ситуация, по словам замруководителя Росприроднадзора по Пермскому краю, может повторяться хоть каждый год. «Законодательство слишком сложное, слишком мягкое, в каждом отдельном случае надо разбираться особо», – твердят в голос все чиновники и правоохранители.
Главные «уловочки»
Что же не так с законодательством? «Доступ 20 метров до воды должен быть по закону?» – спрашиваем Андрея Азанова. «Доступ должен быть, но ограничения возможны, – отвечает он. – Например, Конституция РФ декларирует свободу передвижения, но это не значит, что мы на автомобиле можем двигаться по полосе, предназначенной для общественного транспорта. Так и здесь: если это зона, предназначенная для отстоя судов, то там не может быть свободного доступа – в целях безопасности. Если ведется строительство берегоукрепительного сооружения, то опять же в целях безопасности доступ могут перегородить».
Ссылка на Конституцию РФ в ситуации, когда массово нарушаются права и интересы граждан, мягко говоря, оригинальна.
Собственники земельных участков на берегах всячески пытаются 20-метровую зону «прихватизировать», чаще всего берут ее в аренду якобы для строительства пирсов (стоянки судов) или для строительства объектов берегоукрепления. И вот тут мы уже совсем близко к ответу на вопрос: почему застраиваются берега в Пермском крае?
